Вышло интервью Анджело Гайя для газеты Corriere della Sera. Публикуем самое интересное.
Его называли Моцартом и Гегелем вина, Королём (или Господином) Барбареско. Он же предпочитает звание «Принца комка земли», определение, подаренное ему журналистом и писателем Джанни Брера. В 85 лет, с высоты своего замка в Барбареско, Анджело остаётся вне хора жалоб своих коллег. «Я предприниматель, я обязан быть оптимистом».
Думаете, что пора сокращать площадь виноградников?
«Меры, призванные исправить перепроизводство, всегда были одни и те же: выкорчевывание и дистилляция. Экстремальные меры, о которых продолжают спорить. Я же спрашиваю себя, не были бы более желательными практики, согласующиеся с управлением лимитом производства».
Каким образом? В прошлом году было сделано 48 миллионов гектолитров, в этом году, возможно, будет еще больше.
«Оптимальным был бы годовой объём между 35 и 42 миллионами гектолитров. Также и по причине изменения климата, а не только снижения потребления. Производить меньше, но лучше. Мы это можем».
Какими мерами?
«Первое: снизить лимит для столовых вин с 400 до 250 центнеров на гектар. Вернуть достоинство этим винам, которые не являются Диким Западом. Второе: запретить производить столовые вина из столового винограда».
Равновесие между рынком и производством.
«Лимит, вот именно. Матерью всех реформ всё равно было бы сокращение бюрократии для виноделен».
А пошлины?
«Ждём, переговоры продолжаются. Надеемся на менее карательный порог. Нужно иметь терпение, заранее бинтовать голову не стоит».
Но не все производители будут затронуты одинаково.
«Не согласен с теми, кто говорит, что те, кто продает по более высоким ценам, в более выгодном положении, чем другие: ущерб, который может прийти из-за пошлин Трампа, затронет весь сектор. Пошлины — это предпринимательский риск. Мы очень радовались, когда Трамп в 2020-м и отчасти в 2021-м наложил дополнительный налог 25% на французские, испанские и немецкие вина и ноль — на итальянские».
Как справляться со снижением потребления вина?
«Вино пьют и чтобы праздновать, но в Европе как можно праздновать, когда рядом две войны? Если придёт перемирие, дух изменится сразу».
Значит, это только конъюнктура, не структурный кризис.
«Да, потом может быть, что вкус изменится, и это нужно принять. Производители должны быть способны, насколько возможно, работать как всегда на западных рынках. Но должны также исследовать азиатские и африканские рынки, где потребители часто привыкли пить очень алкогольные напитки. Этих потребителей нужно учить снижать уровень алкоголя с помощью вина, которое несет в себе культуру».
Производители просят государственные фонды и компенсации, чтобы пережить кризис.
«Правильно просить публичной помощи, но тот, кто выделяет деньги, должен быть осторожен, фонды должны помогать всему сектору, а не отдельным лицам. Иначе кто-то высосет больше, а другие останутся ни с чем. А потом никогда не известно, куда уходят деньги».
Тем временем появилось безалкогольное вино.
«Будет расцвет безалкогольных вин, но они не смогут конкурировать с вином — королём стола. Я не в восторге от этой новой категории, алкоголь — драгоценный элемент вина. Технология позволяет обогащать безалкогольные вина, мы только в начале. Однако нужен европейский закон, который позволял бы потребителю различать их на этикетке от вин с содержанием алкоголя».
Закончилась магическая эра, начавшаяся в 80-е годы с Ренессансом итальянского вина после метанольного скандала?
«Человеческий фактор — наша сила. В Италии виноделен больше 30 тысяч, по меньшей мере 10 тысяч производителей экспортируют вино, итальянский дух и поэзию, пробуждают любопытство, которое заставляет туристов приезжать в Италию. Потребление вина снижается на протяжении многих десятилетий, но несмотря на это мы всегда двигались вперёд. Будем продолжать. С реализмом, потому что мир меняется»
